Перейти к содержимому. | Перейти к навигации

Персональные инструменты
E-mail English Анкета Театр Кукол Вход Регистрация Карта сайта Поиск
Версия для слабовидящих:
Разделы
Фестиваль-лаборатория
актуальных текстов
Мы в соцсетях



Портал «Культура.РФ»
Оценить работу сайта

Независимая оценка качества
 

Дознание

Рассказывают, что редактор этой документальной пьесы Петера Вайса (1965) оставил на ней резолюцию «Для постановки в театре невозможна, так как слишком страшна». В ее основе – леденящие душу протоколы допросов с Аушвицкого процесса начала 1960-х: подробный, с тошнотворными деталями, рассказ о технологии работы гитлеровской фабрики смерти и несколько ироничный, надменный тон вновь выявленных нацистских преступников. Они не верят в суровое наказание: ведь это все дела далекого прошлого, а главное – «мы всего лишь выполняли приказ, за что же нас судить?» Спектакль молодого режиссера Михаила Тычинина до аскетизма строг. Зрителя тут оставляют наедине с текстом Вайса, не навязывая интерпретаций и не высекая дешевого пафоса на костях великой трагедии. В спектакле заложен и другой, не менее важный сюжет: несколько десятков зрителей в замкнутом пространстве, играют роль коллективного социального тела, микромодели общества.
Петер Вайс

продолжительность спектакля 2 часа

Рассказывают, что редактор этой документальной пьесы Петера Вайса (1965) оставил на ней резолюцию «Для постановки в театре невозможна, так как слишком страшна». В ее основе – леденящие душу протоколы допросов с Аушвицкого процесса начала 1960-х: подробный, с тошнотворными деталями, рассказ о технологии работы гитлеровской фабрики смерти и несколько ироничный, надменный тон вновь выявленных нацистских преступников. Они не верят в суровое наказание: ведь это все дела далекого прошлого, а главное – «мы всего лишь выполняли приказ, за что же нас судить?»

Спектакль молодого режиссера Михаила Тычинина до аскетизма строг. Зрителя тут оставляют наедине с текстом Вайса, не навязывая интерпретаций и не высекая дешевого пафоса на костях великой трагедии. В спектакле заложен и другой, не менее важный сюжет: несколько десятков зрителей в замкнутом пространстве, играют роль коллективного социального тела, микромодели общества.

16+

режиссер - Михаил Тычинин

художник - Павел Оглуздин

Заняты в спектакле

Галина Бабурина

Татьяна Широкова

Наталия Мартынова

Сергей Мартынов

Михаил Тычинин


Дата премьеры — 10.03.2017

Отзывы зрителей

Ксения Аитова Как сделать так, чтобы зритель не смотрел спектакль про нацистский концлагерь, как историю "о той войне"? Как задеть его, заставить почувствовать выбор между участием и неучастием, выбор в практически безвыходной ситуации? Михаил Тычинин в хабаровском "Дознании" по пьесе Петера Вайса минимизирует роль актеров. Зрители будут сами читать куски пьесы - вслух и про себя, сами зададут вопросы и сами на них ответят. Или не ответят. Пьеса по материалам франкфуртского процесса над нацистами страшна не ужасными подробностями уничтожения миллионов, а позицией обвиняемых: я только подчинялся, я не мог ничего сделать, я ничего не знал. А если и знал? Строка за строкой, глава за главой зрителю, сидящему в пустом ангаре, над которым как будто бесконечно идут полные людей вагоны, все ближе дают рассмотреть этот выбор. Мой вопрос ("где граница между участием и неучастием?") остался последним и выпал Алексею Бородину. Он ответил: "Её нет".

@iv.kurakin По-моему, Дознание Хабаровского ТЮЗа, которое привезли в СПб на Точку Доступа (спасибо!) - важный спектакль. Дело не в том, что он что-то там "напоминает" или "ещё раз говорит о" или что-то ещё такое. Этот спектакль создаёт для нас действительную встречу с действительно страшным текстом (до мурашек), и эта встреча каким-то образом получается живой и лицом к лицу. Такая встреча невозможна, мне кажется, больше уже нигде: на ютубе к каким-нибудь документальным записям непременно подложат музыку (типа "здесь грусти", "здесь ужасайся"), про тв и говорить нечего. Здесь этого нет: вот ты, вот текст - знакомьтесь. Страшно? Да. Можно, конечно, просто взять и прочитать его дома, но тогда не будет сегодняшнего совместного опыта, ведь очень важно, что мы вместе. Плюс, есть вещи, без которых ничего не выйдет: артисты, свет, реквизит, и тэдэ. Иронично, что почти параллельно в нескольких километрах от нас идет военно-воздушный парад. А мы сидим в холодном гараже, то со свечами в руках, то в темноте, то оставаясь один на один с жуткими свидетельствами, то задавая друг другу вопросы - например, повторится ли это? Побольше людей прошло бы через этот гараж, скажем, вместо сегодняшней Дворцовой. Тогда, кажется, меньше шансов, что повторится.

Екатерина Нечитайло Пытаться играть этот текст Вайса бессмысленно; прожить - не представляется возможным; раскрашивать - почти преступление. Спектакль Тычинина не документальная попытка воссоздания жутких условий, но стремление дойти до сути, не судилище, но старание дознаться до истины, что не имеет цели что - то установить, кого - то обвинить, в чем - то уличить, не расправа над людьми и их деяниями, а тихий вопрос: «Как бы судили Вы?». В правилах, что озвучивает голос в самом начале, говорится: нельзя вставать с мест, нельзя разговаривать. Других руководящих указаний не поступает. Во второй части спектакля исполнители везут тележку, на которой стоят железные чайники и миски, хихикают, барским жестом совершают раздачу воды. Одна из зрительниц - заключенных вдруг отказывается брать чеплашку. Наотрез. Ни с первого раза, ни со второго, ни с третьего. Они уже все столпились вокруг нее, а она не берет, они протягивают, а она не берет, они сверлят ее взглядом, а она не берет. Уйдут - проиграют, останутся - есть шанс просидеть до утра. Ничья длится мгновение. Среди зрителей начинается некое волнение, запрещенное перешептывание, потом в центр летит первая тарелка, дальше - вторая. Внештатная ситуация, измена, бунт на корабле. И все затаились в ожидании реакции на довольно дерзкий поступок. Но ее - то как раз и не случается. Не то из - за растерянности актеров, не то из - за нежелания «надзирателей» тратить силы, не то из - за отсутствия предписания. С одной стороны, эта ситуация играет с исполнителями злую шутку, подчеркивая условность происходящего, некую размытость границ, нечеткость правил игры: если уж взялись за дело, то заставьте подчиняться всех и каждого, если вам все равно, то почему же к случившемуся столько внимания. Если это происходит впервые, то интересен поиск решения здесь и сейчас, если подобное в порядке вещей, то где же отлаженный план «Б». С другой стороны, подобный инцидент, сам того не ведая, оказывает этой работе колоссальную помощь, усиливает ощущение уникальности конкретного показа, выстраивает сильнейшую вертикаль, моментально подсвечивая главную тему спектакля - тему выбора, ответственности за него, страха перед ними обоими. Тогда, сейчас, всех, каждого. Выбора тех, кто поступил так потому, что ему «нужно было выжить», тех, кто не задумывается о последствиях, тех, с чьего незнания и молчаливого согласия все совершалось. Да и всех тех, кто искренне верит, что даже на Страшном суде он будет всего лишь свидетелем обвинения.

@natasha_rekhtina Вспомнила премьеру в Хабаровске. Опять эта тягостная тоска в груди о том, что ничего не исправить и никого не вернуть и с этим надо как-то жить. Спасибо

@medvedev27 Я могу так ☝️️ сказать про любую "взрослую" постановку нашего чудесного театра!! Всегда всё очень уместно и разнообразно.

@medlife_si Спектакль только для узкой аудитории и не для слабонервных!

@davydenkoevgeniia Спасибо Вам за эту безжалостность! Это просто необходимо! Мы очень боимся нынче выйти из своей зоны комфорта! Мы с сыном очень долго вчера обсуждали "Дознание". Вы знаете, очень правильные мысли пришли в его юную голову. И мой ребенок сказал: "Я бы вряд ли стал читать эти тексты, а это НЕОБХОДИМО!" Спасибо коллективу любимого ТЮЗа за то, что не боитесь говорить на такие сложные темы. Не скажу, что мне абсолютно все понравилось, но такие же спектакли в репертуаре театра нужны именно для ЮНОГО ЗРИТЕЛЯ.


Памятка для зрителей